Ко Эве и Рэйчел Ли
Несмотря на финансовые и культурные трудности, с которыми она столкнулась во время прохождения процедуры ЭКО в Южной Корее, Чан Се-Рён по-прежнему мечтает о детях.
Когда в ноябре прошлого года Ким Ми-Э начала процедуру экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), она уже знала, что её ждёт испытание на терпение — она прошла через это три года назад, когда зачала первого ребёнка.
Но на этот раз её поразило «безумное» ожидание в клинике репродуктивной медицины.
«Когда я пришла в январе, мне показалось, что все взяли себе за новогоднюю цель — завести ребёнка! Даже с предварительной записью я прождала больше трёх часов», — рассказывает 36-летняя жительница Сеула.
Пока Южная Корея продолжает бороться с самым низким в мире уровнем рождаемости, клиники репродуктивной медицины переживают настоящий бум — это одна из немногих положительных тенденций на фоне демографического кризиса.
С 2018 по 2022 год число процедур лечения бесплодия в стране увеличилось почти на 50 % и достигло 200 тысяч. В прошлом году каждый шестой ребёнок в Сеуле был рождён с помощью таких методов.
По мнению экспертов, в основе этого роста лежит изменение отношения к планированию семьи.
«У нас есть молодое поколение, которое привыкло контролировать свою жизнь», — говорит Сара Харпер, профессор геронтологии Оксфордского университета. Такой контроль, добавляет она, может выражаться в решении одиноких женщин заморозить яйцеклетки или в том, что пары прибегают к ЭКО при сложностях с зачатием.
«Если раньше зачатие чаще воспринималось как дело случая, то теперь корейские женщины говорят: “Я хочу планировать свою жизнь”».
Для правительства Южной Кореи это хорошая новость: оно пытается вывести страну из демографического тупика. Каждый пятый житель уже достиг 65 лет и старше. Доля детей в населении — рекордно низкая.
В 2024 году рождаемость в Южной Корее впервые за девять лет немного выросла
Страна регулярно бьёт антирекорды по уровню рождаемости: 0,98 ребёнка на женщину в 2018 году, 0,84 — в 2020-м и 0,72 — в 2023-м. При сохранении этих тенденций численность населения может сократиться вдвое за 60 лет.
Однако в 2024 году показатель слегка увеличился — до 0,75. Это первый рост за девять лет.
«Небольшой, но всё же значимый скачок», — говорит Селки Чой, профессор Школы государственной политики и управления Корейского института развития.
Пока рано говорить, стал ли это началом устойчивого тренда или временным всплеском. Уровень рождаемости по-прежнему далёк от среднего мирового показателя (2,2), но эксперты, в том числе доктор Чой, сохраняют осторожный оптимизм.
«Если рост продолжится, это может говорить о более глубоком изменении отношения к браку и родительству», — считает она.
Многие годы Пак Су-Ин не задумывалась о детях — работа в рекламном агентстве отнимала всё время, смены заканчивались к четырём утра.
«С таким графиком я просто не могла даже подумать об этом», — говорит 35-летняя женщина.
Ситуация изменилась, когда она вышла замуж два года назад. Новая работа с удобным графиком, а также друзья с детьми подтолкнули её к новым мыслям.
«Общение с их детьми помогло понять, что всё не так уж сложно», — делится она. — «А когда я увидела, как мой муж читает про беременность и роды, прилагает усилия, я поверила, что мы справимся».
Когда у супругов возникли трудности с зачатием, они обратились к лечению бесплодия. Таких пар становится всё больше — и к 2030 году эта отрасль может стоить более 2 миллиардов долларов.
«Это важный сигнал для политиков: есть женщины, которые хотят завести детей, но сталкиваются с препятствиями», — говорит Дженнифер Скубба, президент Population Reference Bureau в Вашингтоне.
«Это, прежде всего, сигнал о том, что люди не могут реализовать своё желание стать родителями».
Проблемы с зачатием — лишь часть более широкой картины. Демографический кризис Южной Кореи подпитывается целым комплексом причин: от патриархальных норм, согласно которым уход за детьми — обязанность женщины, до чрезмерных рабочих нагрузок и высокой стоимости образования. Всё это отталкивает молодёжь от идеи семьи.
Многие мечты просто отложены. По данным ООН, более половины южнокорейцев хотят иметь детей, но считают, что не могут себе этого позволить. Средний возраст первородящих женщин — 33,6 года — один из самых высоких в мире.
«Если оглянуться назад, возможно, стоило начать раньше», — признаётся г-жа Пак. — «Но тогда у меня не было финансов, чтобы даже думать о браке или детях».
Та же история у Ким: три года она копила на свадьбу, ещё четыре — на ребёнка.
«Молодёжь тратит годы на учёбу, работу, накопления. А когда они, наконец, готовы к семье, может быть уже поздно», — говорит она. — «Чем дольше ждёшь, тем труднее — и физически, и морально».
Для тех, кто выбирает ЭКО, это не только эмоциональное, но и финансовое испытание.
«Трудно назвать точную сумму — многое зависит от организма и цикла», — говорит Ким. — «Это огромные, непредсказуемые расходы, которые могут всерьёз ударить по бюджету».
37-летняя Чан Се-Рён из провинции Чолла прошла уже пять циклов ЭКО — каждый обошёлся примерно в 1,5 миллиона вон.
«Хотелось бы, чтобы получилось с одной-двух попыток, но для большинства это не так», — говорит она. — «Без денег двигаться дальше невозможно. Это самое тяжёлое».
Сложности касаются не только финансов. Многие женщины говорят, что сталкиваются с давлением на работе. Хотя по закону полагаются дни отпуска для лечения бесплодия, воспользоваться ими бывает непросто. Ким прошла процедуру ЭКО без единого выходного. Чан вспоминает, как коллеги просили её отложить лечение.
«Мне показалось, что ЭКО и полная занятость несовместимы», — говорит она. — «Я уволилась. Но потом начались финансовые трудности. Пришлось снова искать работу — и всё пошло по кругу».
Такие сложности, безусловно, остужают мечты о семье. Но не у всех.
Г-жа Чан до сих пор не может сдержать слёз, вспоминая два выкидыша в начале брака.
«Говорят, что с появлением ребёнка приходит безусловная любовь», — говорит она. — «Я верю, что иметь ребёнка, похожего на нас обоих, создать семью — это одно из величайших человеческих счастий».
