Ученые уже давно бьются над тем, чтобы сделать комаров хотя бы немного менее ужасными. Но они даже не думают о том, чтобы искоренить их всех.
Автор: Жонкилин Хилл
Закройте глаза и представьте себе идеальные посиделки с подружками: уже опустились сумерки, вы в прекрасной компании едете на пикник. Вам совсем не нравится весь этот дым от мангала, и поэтому вы не хотите стоять рядом. Но есть-то хочется, а еда так вкусно пахнет! И вот вы решаетесь угоститься вкуснейшим блюдом и — хоть вы и не любите уходить не заплатив — идете к следующей тарелке, ведь вы уже и так получили то, чего хотели.
Это идеальный субботний вечер… для комара.
Эти кровожадные насекомые нечто большее, чем простые любители потрапезничать на ваших лодыжках. Ежегодно они становятся причиной самого большого количества смертей. Они являются распространителями опасных болезней, таких как малярия, от которой умирает больше 600 тысяч человек в год.
Есть и хорошие новости. Ученые уже работают над решением этой проблемы, чтобы мы смогли отмахнуться от нее, как отмахиваемся от самих комаров. Например, совсем недавно в рамках своей программы под названием Debug компания Google запросила у американского Агентства по охране окружающей среды разрешение на то, чтобы во Флориде и Калифорнии выпустить в природу 30 миллионов стерилизованных самцов комара, чтобы ограничить возможность их размножения и, таким образом, сократить их популяцию.
На данный момент это самая эффективная стратегия по борьбе с распространением таких болезней, как вирус Зика и лихорадка денге. Но возможно ли избавиться от комаров окончательно? И если возможно, нужно ли нам это?
Именно этим вопросом в рамках работы для Национальной академии наук США занимался Грег Кэбник, научный сотрудник Центра биоэтики Гастингса. «Мы собрали экологов, экспертов по экологической этике и природоохранной биологии, чтобы разобраться в одном конкретном вопросе: Приемлемо ли в определенных ситуациях прибегать к истребление какого-либо биологического вида?» — рассказал он Vox. — «Мы собрали людей, объединенных общей целью — сохранить нашу планету, в том числе путем сохранения биоразнообразия. Но в некоторых из нас было живо убеждение, что не все виды животных одинаково заслуживают право на существование.»
Итак, что же нужно учитывать, решая должен ли тот или иной биологический вид продолжать существовать? На этот и многие другие вопросы — в том числе о комариных укусах, которых этим летом никому не удастся избежать — в интервью Vox отвечает Грег Кэбник.
Должна вам частно признаться, что, если завтра все комары разом исчезнут, я не сильно расстроюсь. Насколько много людей думают: «Почему бы просто не истребить их как вид?» Что нам мешает воплотить эту идею?
Я уверен, что никто из тех, кто занимается разработкой этих технологий или борется с болезнями, переносчиками которых являются комары, не может взять и сказать: «Давайте избавимся от них всех.» Как минимум, сделать это с технической точки зрения будет практически невозможно. Подлинной целью их научных изысканий является не борьба с самим видом, а разрешение проблем глобального здравоохранения.
В случае малярии комар является лишь переносчиком. Он просто очередной этап жизни плазмодия (лат. Plasmodium) — одноклеточного микроба, который, проникая в кровеносную систему, и вызывает малярию. И побороть малярию можно, только разобравшись с плазмодием. Избавляться от комара нет никакой необходимости.
Те люди, которые борются с малярией, весьма четко заявляют: «Комар как вид не находится под нашим прицелом, но с плазмодием надо разделаться раз и навсегда.» Мне кажется, люди немного по-разному смотрят на разные биологические виды. Я еще не встречал ни одного человека, который стал бы оплакивать исчезновение малярийного плазмодия.
Как же нам это сделать? Достаточно ли просто скопировать, вставить и повторить?
Мы надеемся, что все так просто. Хотя в нашей стране, чтобы добиться искоренения малярии, во второй половине XX века была проведена очень масштабная кампания. На средства Фонда Рокфеллеров в Атланте был создан крупный центр по контролю за распространением этого заболевания. Эта проблема особенно остро стояла в южных штатах страны. Эта организация была позже передана под управление государства и трансформирована в отдельное агентство — Центры по контролю и профилактике заболеваний США.
Тогда для борьбы с комарами широко применялись инсектициды. Реализовывались программы по изменению среды обитания, осушению болот. Активно развивалась сфера ухода за больными малярией. Ведь чтобы жизненный цикл плазмодия продолжился, инфицированный малярией должен быть вновь укушен комаром. Но если сразу поместить зараженного в больничную палату, одно это уже может помочь избавиться от плазмодия. И только комбинация многочисленных программ и методов помогла нам справиться с этой болезнью.
Так можно ли просто уничтожить отдельные виды комаров и оставить другие, учитывая, что некоторые из них не являются переносчиками болезни?
На самом деле, именно к такому выводу мы пришли в отношении Anopheles gambiae. Мы подумали, этот вид и правда чрезвычайно опасен и вреден. В Африке существует всего около 800 видов комаров и москитов. Так что, если мы уничтожим всех представителей одного этого вида южнее Сахары, есть шансы, что экологические последствия этого будут минимальными.
Есть и другие виды комаров, распространенные на нашей планете. Не все из них являются коренными видами, поэтому их уничтожение не обязательно означает, что вы меняете всю экосистему.
Мне кажется важным, что вы сказали «есть шансы, что все обойдется». Как мы можем в этом убедиться?
Никогда не знаешь наверняка. И вопрос остается следующим: «А нужно ли вообще знать точно? Что вы думаете об уровне определенности по этому вопросу?»
Если вы заперты в горящем здании и вам нужно из него во что бы то ни стало выбраться, возникнет ли у вас мысль убедиться, что вы приземлитесь нормально? Не факт. Если здание охвачено огнем, вы скорее всего рискнете и прыгнете. С малярией ситуация примерно такая же.
И все же, что что вы чувствуете, когда летом вас кусают комары? Помогает ли ваша работа по исследованию этого вопроса изменить отношение к назойливому писку над ухом?
Вообще-то да, немного помогает. Мне очень нравится ходит в походы, на сплавы по горным рекам Адирондака, и если отправиться туда в неподходящее время, со стопроцентной вероятностью встретишь там несколько видов комаров и мух, которые не дадут покоя — разумеется к нашему негодованию. Но это не значит, что я непременно хочу уничтожить все виды комаров и мошки. Это же неотъемлемая часть экосистемы и лучше бы было все-таки ее не трогать.
Я думаю, что тот факт, что мы так не хотим искоренить всех комаров, многое говорит о том, насколько мы ценим окружающую нас природу. Так что принятие в 1973 году Закона о сохранении исчезающих видов млекопитающих и птиц стало большим достижением американской экологической политики. Наше отношение к диким животным является лакмусовой бумажкой нашего отношения к природе в целом, и складывается ощущение, что истребление хотя бы одного вида, уже является ужасным поступком. Поэтому аргументы в пользу этого подхода — конечно, если такой вопрос все же встанет — должны быть весьма убедительными.
Оригинал: Vox
